ladydi9449

ЗАКРЫТОЕ ОБРАЩЕНИЕ АКТИВА КАЛУЖСКОГО БЛОГЕРСКОГО ЦЕНТРА ГОРОДА КАЛУГИ И КАЛУЖСКОЙ ОБЛАСТИ ИМ. КОНСТ. ЦИОЛКОВСКОГО К ПРЕЗИДЕНТУ РОССИИ И ВЕРХОВНОМУ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ

Уважаемый Владимир Владимирович! Мы, блогеры Калужской земли России, малой родины великого полководца Победы маршала Советского Союза Георгия Константиновича Жукера, обращаемся к Вам с просьбой положить конец преступлениям украинской военщины.

В то время как лидер США Трамп и такие ответственные политические деятели Европы, как Орбан, Фицо и Армандо Мема, последовательно выступают за нормализацию отношений с нашей страной, киевские заправилы торпедируют все попытки мирного урегулирования.

До каких пор это будет продолжаться? Кто дал им право преступно препятствовать планомерному ходу специальной военной операции? Почему об этом не говорят на международном уровне, где оценка происходящим событиям со стороны Совета по правам человека ООН?!

Надо поручить нашему МИДу напомнить им о том, что уже двести тысяч российских солдат отдали свои геройские жизни на СВО. Среди них было немало калужских блогеров, а ведь все они могли бы приносить пользу России.

Но вместо дружбы европейская марионетка Зеленский выбрал путь агрессии и насилия. Избрав этот путь, киевский режим начал применять самые гнусные методы борьбы. На ювелирные удары наших градов и солнцепеков бандиты ВСУ отвечают нападениями на беззащитную российскую нефть.

Владимир Владимирович — ДОКОЛЕ?!

Американский президент Трамп снимает санкции с нашей нефти, а преступник Зеленский приказывает бомбить порты Усть-Луги и Приморска. Разве такой, извините за это слово, «движухи», заслуживает наш народ? Таких налетов не было и в проклятые девяностые, от которых Вы избавили Россию в нулевые.

Товарищ Верховный! Вам надо избавить страну еще раз — и сделать это можете только Вы. Пускай Россию облетит радостная весть: Президент отдал Приказ, поставив перед Армией и Флотом установку на Победу. И тогда войска пойдут вперед, сметая все на своем пути.

Отдайте Приказ, Владимир Владимирович, — и страна накроется антидроновской сеткой. Отдайте Приказ — и от добровольцев в штурмовики не будет отбоя, причем первыми пойдут москвичи. Отдайте Приказ — и Купянск Узловой будет взят нашими войсками в клещи. Россияне, солдаты, люди — мы ждем.

Но если еще рано, если время Приказа не подошло, то просим заблокировать в нашей стране интернациональный нет, уже наделавший много бед в семнадцатом году, когда Россию лишили заслуженной победы во Второй Отечественной войне. Решение об этом назрело и сочится.

С увлажнением,
блогеры города Калуги и области

(с)

А вот и первые «достоверные слухи» о переговорах. А слухи в современном мире — они намного надежнее официальных коммюнике, потому как последние набираются между Сциллой общественного мнения и Харибдой начальственного разумения. Какие сегодня начальства и общества, вы прекрасно знаете, через что никого не должна удивлять та истерическая пена, что поднимается с каждой новостной волной. Все пенятся.

Это была базированная преамбула, теперь же обратимся непосредственно к посредственным. Первый слух, поставляемый нам The New York Times, сообщает, что американцы передали Тегерану план мирного соглашения из 15 пунктов. Это на один пункт больше, чем у покойного Вильсона — какой прогресс за сто лет!

Отметим также, что с мирной инициативой выступили именно США, предложившие месячное перемирие (!) для обсуждения (!!). И если это не хитрая уловка, крайне необходимая для биржевой игры и планомерного хода операции (сиречь поспешной, с выпученными глазами, переброски в регион всего — от ПВО и тральщиков до парашютистов и специалистов из ВСУ), то определенно замечательное признание достигнутых успехов. 

Успехи эти, как мы знаем, выразились в полном унасекомлении иранской военной мощи, включая и ядерную программу. Никаких проблем нет и с блокадой пролива, а потому американский план включает в себя такие пункты, как… «уничтожение Ираном накопленного ядерного потенциала», «ограничение числа ракет и их дальности» и «открытие Ормузского пролива».

(То есть всего того, что коалиция добилась еще в 2025, а потом окончательно добила в этом году.)

Если наголову разгромленный Иран примет эти условия, то получит отмену санкций и «помощь в развитии гражданского ядерного проекта в Бушере». Стало быть, режим укрепится — и пламенный привет тем, кто поверил трамповым призывам захватывать административные здания. Короче говоря, типичные условия, выставляемые омерзительной диктатуре ее благородным противником-победителем. Ура.

Второй слух принесла нам The Wall Street Journal, сообщающая уже иранские условия. Предварительно, только для начала переговоров, от американцев требуют убраться с Ближнего Востока, а сам мир может состояться только после того, как с Ирана снимут все санкции, позволят взимать плату за пользование проливом и не будут препятствовать ядерной программе.

Интересно, что иранские предложения состоят из тех же 15 пунктов — большой риск для президента США не глядя подмахнуть опасный документ! К счастью, американцы пока еще прочно удерживают Мадуро — это свидетельство величайшей победы XXI века. В остальном слухи весьма характерные, само появление которых позволяет поднять ряд вопросов. Например:

Подтвердилась ли над Ираном доктрина Дуэ? Ведут ли переговоры с напрочь разгромленным противником, у которого и руководства-то давно уже нет, потому что его убили? Будет ли освобожден великий иранский народ или муллы все-таки tough guys? Входили ли просьбы об открытии пролива в план «Эпической ярости»? А истерические запросы о помощи к жалким европейцам — они часть того же плана или блестящая импровизация?

Наконец: начнется ли сухопутная часть операции (тоже, естественно, заранее обдуманная и подготовленная)?

Вот какие вопросы порождают циркулирующие вокруг этой однодневной победоносной операции слухи. Хотя, казалось бы, все так очевидно: бери какого ауслендера и читай подтверждения успехов (без военкоров сегодня трудно разобраться, где блестящая победа, а где позорный провал планирования), но нет — сомневаются, сплетничают. Не мы — эксперты с мировой известностью, — так что уж нам, грешным, бояться лишнее слово сказать, верно?

Таковы факты, упирающиеся в упругие ягодицы Дональда Фредовича, подталкивая его к трудным решениям.

Хороший анекдот может многое поведать о человеке, даже если речь идет о великом ученом - таком, например, как Александр фон Гумбольдт. Особенно, если анекдот этот рассказывает Отто фон Бисмарк.

Гумбольдт, как известно, пользовался расположением сразу двух прусских монархов: Фридриха Вильгельма III и его сына Фридриха Вильгельма IV. Последний, будучи монархом способным, но крайне нерешительным, имел своеобразный нюх на людей будущего. Король покровительствовал малоизвестному депутату Бисмарку, выбрал немолодого Гельмута фон Мольтке в адъютанты своему племяннику-кронпринцу и - вот, приглашал к столу нашего ученого.

(Беда была в том, что этот король совершенно не умел пользоваться их талантами, но это уже другая история.)

Со свойственным ему сочетанием добродушной язвительности, в 1870 году Бисмарк вспоминал, как вел себя Гумбольдт при дворе. Рассказ относится к середине пятидесятых годов, когда ученому было уже крепко за восемьдесят и он, конечно, не мог считаться душой общества. Характерно, однако, что король и придворные стоически выдерживали старика, не отличавшегося, кстати сказать, застенчивостью:

У нашего блаженной памяти государя я бывал единственной жертвой искупления, когда Гумбольдт вечером занимал общество по-своему. Он обыкновенно читал вслух, иногда в продолжение целых часов, биографию какого-нибудь французского ученого или архитектора, которая никому не была интересна, кроме него самого. При этом он стоял, бывало, и держал книгу у самой лампы. По временам он выпускал ее из рук для того, чтобы сделать по поводу прочитанного ученое замечание.

Никто не слушал его, но слово все-таки оставалось за ним. Королева вышивала что-то по канве и, конечно, ничего не слышала из его лекции. Король рассматривал картины, гравюры и политипажи – и с шумом перекидывал листы, очевидно, с тайным намерением ничего не слышать. Молодые люди по сторонам и на заднем плане беседовали между собою, нисколько не стесняясь, шептались и, таким образом, заглушали просто его чтение. Но это последнее журчало, не прерываясь, подобно ручью. Герлах, который обыкновенно присутствовал при этом, сидя на своем маленьком круглом стуле, через края которого опускались его толстые ягодицы, спал и храпел, так что король однажды разбудил его и сказал ему: «Герлах, не храпите же!»

Я был его единственным терпеливым слушателем, то есть я молчал, делал вид, будто я слушаю его чтение, и при этом занят был своими собственными мыслями, пока наконец не подавали холодного ужина и белого вина.

Старику бывало очень досадно, если ему нельзя было говорить. Мне помнится, однажды был кто-то, завладевший разговором и именно совершенно естественным образом, так как он умел хорошо рассказывать вещи, которые всех интересовали. Гумбольдт был вне себя. Ворчливо клал он на свою тарелку целую кучу – вот какую – паштета из гусиной печенки, жирного угря, омаровый хвост и других неудобоваримых веществ – целую гору! – удивительно, что только мог съедать этот старик! Когда же он наедался вдоволь, то опять делал попытку овладеть разговором.

«На вершине Попокатепетля, – начинал он. Но это ничего не помогало, рассказчик не давал себя отвлечь от своей темы. – На вершине Попокатепетля… – опять ему не удалось пробиться, рассказчик спокойно продолжал говорить. – На вершине Попокатепетля, три тысячи метров над уровнем моря», – говорил он громким, возбужденным голосом, однако и это ни к чему не привело; рассказчик продолжал говорить по-прежнему, и общество слушало только его. Это было неслыханно – дерзость! С яростью опускался Гумбольдт на свое сиденье и погружался в размышление о неблагодарности человечества даже и при дворе.

Впрочем, в другой раз Бисмарк признал, что в разговоре тет-а-тет старик умел рассказывать прекрасные анекдоты из парижской жизни и эпохи Фридриха Вильгельма III. Пожалуй, будет правильным закончить эту историю крайне злободневной цитатой Гумбольдта: «Столетия — минуты в великом процессе развития человечества. Но восходящая кривая имеет свои понижения, и очень неприятно попасть в момент такого понижения».

Вот уж действительно.

Символами («ебать вола») пятого года СВО можно считать завершение второй обороны Купянска и героическую атаку мотопехоты на Лимане. В обоих случаях российской армии навешали знатных оплеух, что в практическом выражении означает сотни убитых солдат и десятки сожженных единиц техники. Последнее обстоятельство, безусловно, печальное, почему-то вызвало в военкоровской среде повышенный ажиотаж.

Певцы военных блудней так возмутились очередным враньем и погромом, будто до сегодняшнего дня и вправду верили официальным рапортам о победах и потерях. А тут как прорвало: и про Купянск пишут, и про двести тысяч подтвержденных потерь, и что перспектив у «этой мясорубки» нет. Раньше, видимо, мясорубка вела в какие-то сверкающие стратегические миски, теперь же — только в фарш.

Понятное дело, что в искренность соучастников преступной СВО верить не приходится. Просто военкоры, как люди, прости Господи, пишущие, инстинктивно ощущают ту яму, которую Владимир Владимирович вырыл для России своим волевым решением начать вторжение в Украину. Чувствуют и стараются по мере сил дистанцироваться, занявшись излюбленным русским плачем о себе, убогих, о плохих боярах и о хорошем царе.

Ну или есть какая-то неявная установка на подготовку страны к похабному (иного уже быть не может) миру, для чего приказано немного поднять глубинному народу веки, открыв глаза на реалии СВО. Сам я в это, впрочем, совершенно не верю, потому как Путин обречен издохнуть вместе с начатой им войной и ни на что новое, кроме запретительных мер, уже не способен ни интеллектуально, ни физически.

Потому-то и воют военкоры: и в Мах не хочется, и в психушку тоже. Остается только решительно поддерживать Верховного и вяло поругивать его генералов, почему-то так и не освоивших науку побеждать. Никаких призывов, никакого раскачивания дырявой лодки — только стоны и заламывания рук с обильным выделением крокодиловых слез.

На этом печальном фоне яркой кометой пролетел удаленный ныне пост т-к «Говорит Руководство». Ведут его несколько админов, даже на покатом российском пейзаже умудрившихся зарекомендовать себя в качестве довольно глубоких интеллектуальных выбоин. Я без шуток считаю этих дегенератов эталонными представителями настоящей России: по их текстам нужно изучать современный русский язык, такую же мысль и общее положение дел.

И вот они — не подвели. Один из админов написал вчера пост пронзительного идиотизма, посвященный его участию в событиях на Лимане. Традиционно презирая запятые, «Сватовский» — не имеющий, впрочем, никакого отношения к Донбассу, ровно как и его собрат «Херсонский» к Херсону — с трудом, но все-таки выдал отборную солдатскую правду. Для тех, кто не в силах продираться через этот бурелом смыслов, перевожу:

Я СОСАЛ, МЕНЯ ЕБАЛИ
(дайте денег, чтобы это продолжалось)

Смело? Пусть без запятых, без точек и в общем без связности, но какое-то гражданское мужество в этом есть, не так ли? Хуй там, в Лимане, плавал и кричал: «Спасите, я русский солдат, я не тону». На следующий день тот же админ написал, что его вызывают на ковер, требуя удалить текст, но он на сделку с совестью, бля, не пойдет. Вошь летает на аркане, парни гибнут на Лимане и т.д.

Так было вчера, а сегодня этот отчаянный правдоруб, этот пропеченный, просмоленный, прособиравшийся на донатах солдат, для которого жопа врачу, а честь — никому, вышел в полузапрещенный телеграм и написал, что не мог контролировать эмоции, что подставил под удар своих товарищей и теперь просит прощения за публичную истерику. Не держите, мол, зла, чего уж там: семи смертям бывать, а одной не миновать. Написал — и снес пост вместе с погибшими пацанами.

Вот что с нашим бравым дроноводцем сделала угроза перевода в пехоту под умелую руку отцов-командиров. Вот чего стоит слово почти что русского офицера. Вот какая замечательная элита размазалась по зоне СВО толстым слоем чего-то густого, похожего на шоколад (но не шоколада), за четыре года беспримерной борьбы маленькой РФ с двумя десятками областей Украины.

Нет, с такими военкорами и Того Cамого Приказа не отдать, и России не спасти: выморочные они какие-то, прогнившие.

Простая и бесхитростная история о том, как я зауважал актера Козловского

Раньше я актера Козловского видел только в обзорах блядского совка Баженова. Испанского стыда, как Курицын, он не вызвал, но и фильмы с его участием смотреть не хотелось. Идеальный баланс для того, кто в принципе равнодушен к российскому кинематографу.

Так продолжалось долгие годы, а вчера я наткнулся на ютубовский шортс с Сариком Андреасяном. Вы знаете кто это? Это такой российский Уве Болл армянского разлива. Однако, если неталантливый, но честный немец старался, то этот сын Арарата просто превращает в говно все, до чего дотрагивается.

(Даже Нагиева — последнего приличного человека на российской эстраде.)

Сарик давал какой-то перерезанной бабе интервью в классической уже манере «как у Дудя, но не он», в данном шортсе рассказывая про свои отношения с Козловским. А отношения эти, как оказалось, состояли в том, что Андреасян однажды набрался смелости и послал актеру смс со сценарием на что тот «ответил грубо».

Как? Ну, резко отказал.

Да это ладно, продолжал бездарь-режиссер со слезой в голосе, можно было бы ему простить. Но нехороший человек — он ведь такой во всем. Он и ребят наших не поддерживает на СВО… неудивительно, что его фильмы теперь отменяют. Так ему и надо.

Произнося эти слова, Андреасян принимал вид великомученика за российскую национальную идею срать и там, где живешь, и там, куда пустят. Именно в этот момент я и зауважал актера Козловского. И пусть фильмы с его участием все равно проходят мимо меня, приятно было узнать, что Сарика, с его смс и СВО, грубо послали нахуй.

Как и обещал: ничего сложного, просто заметка на полях.

з.ы. Впрочем, одно наблюдение — да просто очевидность — добавлю: СВО произвела в творческом мире РФ естественный отбор. Вся бесталанная дрянь, вроде жабы Поплавской или невесты Кощея Долиной, роняя тапки рванула в окно открывающихся возможностей. А кто хоть сколько-нибудь способен, хоть и сволочь — тот постарался отойти в сторонку.

Не верят, стало быть, мастера культуры в перспективы, не хотят мазаться.

Я начал маленькую победоносную и ВЕЛИКОЛЕПНУЮ военную операцию! Я начал ее сам, потому что ВСЕ ХОТЕЛИ ее начать, но начать и кончить мог только я.

И я ВЫИГРАЛ ее! И я ЗАКОНЧИЛ эту войну! Наши радары уничтожают иранские дроны! Все видели это! Катарцы видели, китайцы видели, наверняка и канадцы тоже, мой 51 штат!

Выиграл войну у ЯДЕРНОГО ИРАНА, остановить который могли ТОЛЬКО США (и Ирак при Хусейне Бараке Обаме). Выиграл всю войну за два часа одним дебильно-показушным постом в сети!

А эти жалкие ТРУСЫ из НАТО не хотят теперь разделить со мной последствия ПОБЕДЫ. Я говорю им: «Вот, берите!» Они мне отвечают: «Мистер Трамп, у вас рот в говне». А это американский ШОКОЛАД!

Нам НЕ НУЖНА их помощь, но это предательство лучшей военной машины и ее НЕПРЕВЗОЙДЕННОГО лидера — меня, — не будет забыто. Или будет, но ПИДОРЫ ПОМОГИТЕ!!1

P.S. Реально, как-то вытащите меня уже из этого дерьма. Я старый, я НЕ МОГУ так долго концентрироваться. Хочу как раньше – пугать всех Гренландией, отменять трубочки, мне уже давно надоел этот пролив.

Уговорите их подыграть, пусть скажут: «Ты ПЕРВЫЙ, ты самый лучший, ты ПОБЕДИТЕЛЬ». А мы потом напишем что ОПЯТЬ ОКОНЧАТЕЛЬНО уничтожили весь ядерный потенциал Ирана.

НЕ ДОВОДИТЕ ПОТУСА!

Современная российская драматургия не должна отказываться от новых сюжетов, обильно подбрасываемых движухой Владимира Владимировича. Где мастера этого дела? Старик Богомолов, хуесос Хабенский, ау? Родина ожидает от вас актуального репертуара. Ждут бойцы и бойцыцы, их матери и жены. С последних предлагаю и начать.

Вот сюжет, подсказанный самой жизнью: я прочитал о нем сегодня утром и уже готов предложить военно-полевую трагедию для передвижного театра. Учитывая специфику СВО, пьеса писалась с расчетом закончиться прежде, чем в зону расположения труппы прилетят украинские дроны. Зрителей ожидают пять бодрых актов с посмертным выдохом в финале.

Рабочее название пьесы — «Не надарил, а заслужила».

I. Гражданин Алеша собрался на войну.

— Пойду-ка я, любезная сестрица, на контракт. На СВО пойду. Слышишь ли? Сестра?

— Чегой?

— Говорю — пойду хохла бить, в элиту выйду. Вернусь — заведу себе квартиру с балконом, метров тридцать, не меньше. По субботам в караоке петь буду. Все как у людей, а?

— Ну, сходи.

II. Контрактник Алеша приехал на войну.

— Однако. Гм. Не такого я ожи… а впрочем… да нет, хуйня прямо. Не могу я об этом старым стилем говорить, пардоньте. Бля. Сука, реально же пиздец: тут людей ебут!

Сержант пехоты Иван Еблан, рыгая и пуская ветры, правой рукой собирает лицо Алеши в горсть.

— И чтоб ни бэ у меня, понял, бля?!

III. На помощь бойцу Алеше приходит Камышан Елена Вячеславовна.

— Псс, мужчина! Да-да, ты, кто ж еще? Жить хочешь?

— С тобой?

— Вообще. Нет, ну и со мной тоже. Ты не подумай, я не такая. Я замуж тебя возьму. У меня знаешь какие связи есть? Половые. Шучу, милый. Связи в воинских частях. Будешь служить подальше от передка, поближе к лобку. Всех твоих товарищей убьют, а ты останешься.

— Я же них… я же них… я жених.

IV. Военнослужащий Алеша начинает сводить дебет с кредетом.

— Так, вот я записался на СВО. Хорошо. Но все подъемные ушли моей зайке — Камышан Елене Вячеславовне. Вовне я. Плохо, блядь! Но зато я не в штурмовиках. Хорошо. А она, сука, на блядках! Обидно. И зарплата вся ей уходит, опять же — плохо. А что скажет сестра?

— То и скажу, что долбоеб ты, брат. Даром говна поел, вот оно как. Вот убьют тебя… ну, если — а все деньги кому? Этой шмаре?

— А ведь и верно! Пойду-ка я обратно разведусь — что она мне сделает, шалашовка?

V. Недоразведенного Алешу определяют в штурмовики и отправляют в атаку.

— Куреца ты, праститутка, а не жена. Ебешса там в Турцеи, а меня на мотосикле в бой кинула? Хуй ты мои грабовые получишь, сучилища. Мое видеообращение адресую президенту, пусть он тебе сикель порвет, падле.

Мотоцикл уносит Алешу в небо, а Камышан Елене Вячеславовне приносит выплаты. Сестра Алеши выплатов не получает, через что очень горюет по братцу.

— Очень горюю, прямо сердце разрывается. Он уже там, она еще тут — ищет себе новых жертв. Мужчины, кто еще не женат, — будьте осторожны, женитесь только на проверенных, лучше всего — на родственницах других бойцов. Мой телефо…

…

В финале вся труппа выходит на сцену и поет зрителям частушки на злободневные темы («Трамп присел на огурец, наш Верховный молодец» и т. п.).

Остановившись осенью 1870 года в Версале, союзный канцлер выбрал себе относительно небольшой двухэтажный дом, принадлежавший мадам Жессе, вдове фабриканта-текстильщика. Тихая rue de Provence, небольшой парк позади дома и две комнаты для Бисмарка: одна под кабинет и спальню, другая — для приема гостей. Последних хватало: помимо, собственно, французов — как республиканцев, так и бонапартистов — канцлера одолевали многочисленные визитеры: представители германских династий, непременно желавшие лично засвидетельствовать почтение, а также британские журналисты и представители США, среди которых оказался и «черный джентльмен».

По свидетельству ближайших сотрудников канцлера, подчас дом напоминал переполненную гостиницу. Характерно, однако, что Бисмарк отказывался переезжать, видимо, находя тесную обстановку достаточно уютной. Вероятно, дело было еще и в том, что переносить визиты канцлеру было куда легче, чем отвечать на письма высоких особ (Бисмарк не терпел пустой переписки, а вести таковую ему приходилось очень часто). В любом случае, несмотря на осень, затянувшуюся войну и треволнения по поводу возможного вмешательства третьих держав, настроение и здоровье канцлера в эти месяцы не оставляли желать лучшего. Подчас тревожила бессонница и в такие ночи его можно было увидеть вышагивающим по парку.

Конечно, картина была далека от идиллической. Регулярно и довольно близко палили французы, тогда как Мольтке отказывался обстреливать Париж, крепко поссорившись на этой почве с Бисмарком. Представители самопровозглашенного республиканского правительства Франции устраивали канцлеру подлинные истерики, бежавшая в Лондон императрица Евгения вела закулисные переговоры с маршалом Базеном, двухсоттысячная армия которого, запертая немцами в Меце, оставалась фактически последним осколком Второй империи. Было над чем поломать голову, но, к счастью, имелся хороший стол: Бисмарк шутил, что немцы явно хотят видеть своего канцлера толстым.

Помимо гостей и сотрудников канцелярии, в доме можно было встретить трех француженок и демона. Первой представительницей Франции была нанятая служанка, второй — жена садовника и пламенная патриотка, от всего сердца ненавидевшая «бошей». Наполеона она называла «свиньей», а республиканских вождей — «предателями». Публицист и помощник канцлера Мориц Буш (Бисмарк называл его «Бушенькой») писал, что в такие моменты «черные глаза маленькой, худой и угловатой женщины так дико и грозно блестели, что даже со стороны становилось страшно». Что же до третьего, то речь шла о фигурке, стоявшей на старых напольных часах: оскалясь, бронзовый демон кусал свои пальцы.

Немцам, однако, предстояло еще познакомиться с хозяйкой дома. Слово господину Бушу:

Мадам Жессе появилась лишь за несколько дней до нашего отъезда. Она распространяла о нас разные небылицы, подхваченные печатью и даже такими газетами, которые придерживались чувства приличия и критики, но в этом случае с радостью передали эти небылицы. Между прочим, судя по ним, мы уложили ее серебро и столовое белье и увезли с собою. Кроме того, граф Бисмарк старался присвоить себе дорогие стенные часы. Первое обвинение было плоской выдумкой, так как в доме не было серебра, если оно только не находилось в одном замурованном углу погреба, который по настоятельному приказанию шефа остался неприкосновенным.

Что же касается истории со стенными часами, то она произошла совершенно не так, как о том повествовала эта госпожа.

Это были именно часы с бронзовым демоном. Мадам Жессе предложила канцлеру эту, собственно, довольно недорогую вещь, предполагая, что она ему будет необходима при разных важных переговорах, за неимоверную цену. Мне кажется, она просила за них 5000 франков. Но она не достигла своей цели, потому что предложение этой корыстолюбивой и неблагодарной женщины было отклонено. «Я припоминаю, — рассказывал впоследствии в Берлине министр, — что при этом заметил ей, что, так как эта демоническая статуэтка на часах, строящая гримасы, может быть ей дорога как семейный портрет, то я и не решаюсь лишить ее такой драгоценности».